Манекены. Десятки, сотни, заполнившие пространство, казались бездонными колодцами — пустыми, как души, которые она собирала. Каждый, кого она встречала, каждый, кому она перерезала путь, оставлял после себя лишь пустую оболочку, эхо прожитой жизни, застывшее в глазах. Она собирала эти пустоты. Эти невысказанные слова, неосуществленные мечты, невыплаканные слезы. Мирихару была тенью. Ее движения были точны, как удар клинка, бесшумны, как падение снега. Она не знала жалости, не знала страха. Была лишь цель, и выполнение ее. Но в тишине, когда последний крик умолкал, а клинок снова ложился в ножны, оставалось лишь это — пустота. Пустота в себе и пустота вокруг.